Author: Гервер Лариса Львовна

Fugues for chorus and soloist ensemble in Joseph Haydn’s late masses

Abstract: Fugues from Haydn’s late masses are marked by similarity achieved through the repetition of techniques and musical material. Most of the fugues are built on a two-part thematic formula with a particular rhythmic and melodic pattern. Choral fugues in late masses are small in size and generally follow the rules of “strict style”. These rules are only violated in the ensemble cadenza of soloists before the final choral tutti, thus becoming the secret of the form. Ensemble cadenzas are characterized by the transparency and relief of the vocalized texture as well as lighter counterpoint with parallel thirds and sixths and the alternating solos of duets and trios. Musical syntax is homophonic. It repeats two-measure structural units or a period divided into two phrases, etc. Fugues with the ensemble cadenza of soloists are not limited to late masses only. They are also found in the end of Haydn’s “The Creation”. However, the attempts to find other examples of this form—in Haydn’s works or beyond—have so far been unsuccessful. Haydn’s choral fugues with the ensemble cadenza of soloists are quite in line with the 18th century Viennese concerted mass and the special role the mass played in the lavish annual autumn celebrations in Esterházy. Download the article  

Опера «Игрок» в дневнике Сергея Прокофьева

Аннотация: Статья посвящена некоторым литературным особенностям дневника Прокофьева,  с наибольшей определенностью проявившимся в записях об опере «Игрок». Основные приемы, заметные в дневниковых записях Прокофьева, связаны с фигурами переосмысления – тропами. Использование тропа метонимия приводит к остроумным сокращениям текста («оркестровать Бабуленьку» вместо «оркестровать сцену появления Бабуленьки», «Рулетка идёт хорошо» вместо «Сцена рулетки из оперы “Игрок” идет хорошо»). Такие сокращения сопоставлены в статье с приверженностью композитора к пропускам гласных (консонантное письмо): метонимия давала ему возможность выпускать не только буквы, но и слова. Слова «Рулетка» и «Бабуленька» приобретают значение лейтмотивов, которые иногда могут замещать название оперы «Игрок» (вариант метонимии, где часть замещает целое: pars pro toto). Посредством столь же частого в дневниковых записях тропа персонификация Прокофьев наделял сочинение или его часть свойствами человека (например, назвать оперу «Игрочёночком», уподобляя «ребёночку») и даже боролся с сочинением не на жизнь, а на смерть, как следует из его записей по поводу «Огненного ангела»: «…кончил увертюру. Пора было её задушить, а то она сама меня душила». Внимательное вчитывание в дневниковые записи Прокофьева позволяет задаться вопросом о возможной корреляции между стилем дневника и музыкальным стилем Прокофьева и получить некие дополнительные представления о психологическом портрете композитора. Abstract: The article is devoted to some literary features of Prokofiev’s diary, which clearly showed themselves in the diary records about the opera «The Gambler». The general rhetorical devices in Prokofiev’s diary records belong to tropes. Using the metonymy trope leads to witty reductions of the text: «to orchestrate Babulenka (Grandma)» instead of «to orchestrate the stage of the appearance of Babulenka», «Roulette is going well» instead of «The roulette scene from the opera “the Gambler” is going well»). Such reductions are compared with the Prokofiev’s consonant writing (the omission of vowels): metonymy gave him the opportunity to omit not only letters, but also words. The words «Roulette» and «Babulenka» acquire the meaning of leitmotives, which can sometimes replace the name of the opera «Gambler» (the type of metonymy, when the part replaces the whole: pars pro toto). Using the personification trope Prokofiev gave to musical compositions the human properties. He calls the opera «Gambler» «Igrochyonochek» (Child gambler) and even fights to outrance against his composition, as it appears from Prokofiev’s diary records about «The Fiery angel»: «…finished the Overture. It was time to strangle her, otherwise  she would strangle me». Careful reading of Prokofiev’s diary records provides an opportunity to make wonder of a possible correlation between the style of the diary and Prokofiev’s musical style in order to get some additional ideas about the psychological portrait of the composer. Скачать статью

Повороты темы свое / чужое применительно к циклу «Афоризмы» и Трем фугам (1934) Шостаковича

Аннотация: Оппозиция свое / чужое в сочинениях Шостаковича проявляется различно.  В «Афоризмах» чужое предстает в виде музыкальных топосов, соответствующих названиям пьес: 1. Речитатив, 2. Серенада, 3. Ноктюрн и т.д. На свое указывают слова Шостаковича о том, что «Афоризмы» «охвачены одной идеей». Как показано в статье, это постепенно складывающаяся от пьесы к пьесе гамма до мажор – первичный материал музыки в сочинении со сложным гармоническим языком. Три фуги готовятся к изданию в Новом собрании сочинений Шостаковича (издательство DSCH). Композитор писал эти, по его словам, «скучные-прескучные фуги» «для набития руки», «вместо упражнений пианиста или тромбониста». В статье Три фуги 1934 года трактуются как примеры меняющегося  отношения Шостаковича к фуге, которая была своей в период обучения в консерватории, «чужой» после ее окончания и вновь стала «своей» в процессе сочинения Трех фуг. Abstract: The opposition self / other’s appears in different ways in Schostakovich’s pieces. In the «Aphorisms»  the other’s  appears in the form of musical topoi corresponding to the names of the pieces: 1. Recitative, 2. Serenade, 3. Nocturne etc.   The self is shown by Shostakovich’s words about «Aphorisms» that «they are covered by one idea». As shown in this article, this is the C major scale gradually comprising from piece to piece — the  fundamental element of music in composition  with the  complex  harmony  language. Three Fugues are in process of publication in the New collected works by Shostakovich (DSCH Publishers). According to composer’s words he was writing these «extremely boring fugues» «to carry out some technical exercises», «like exercises of a pianist or trombonist». In the paper Three fugues are treated as examples of a changing Shostakovich’s  attitude  to the fugue, which was the self  during the period of study in Conservatory, the other’s after graduation and become the self again when he composed  Three fugues. Скачать статью